Афоризмы, цитаты. Артур Шопенгауэр 

То, что есть в человеке, бессомненно, важнее того, что есть у человека.
Когда люди вступают в тесное общение между собой, то их поведение напоминает дикобразов, пытающихся согреться в холодную зимнюю ночь. Им холодно, они прижимаются друг к другу, но чем сильнее они это делают, тем больнее они колют друг друга своими длинными иглами. Вынужденные из-за боли уколов разойтись, они вновь сближаются из-за холода, и так — все ночи напролет.
Ставить кому-либо памятник при жизни значит объявить, что нет надежды на то, что потомство его не забудет.
Каждый усматривает в другом лишь то, что содержится в нем самом, ибо он может постичь его и понимать его лишь в меру своего собственного интеллекта.
Примириться с человеком и возобновить с ним прерванную дружбу — это слабость, в которой придется раскаяться, когда он при первом же случае сделает то же самое, что стало причиной разрыва.
Мы не можем не желать своих желаний.
Всякий раз, как умирает человек, погибает некий мир, который он носит в своей голове; чем интеллигентней голова, тем этот мир отчётливее, яснее, значительнее, обширнее, тем ужаснее его гибель.
В практической жизни от гения проку не больше, чем от телескопа в театре.
С точки зрения молодости — жизнь есть бесконечное будущее, с точки зрения старости — очень короткое прошлое.
Смерть, в сущности, то же, что жизнь, ибо только время, ничтожное, служит для них различием.
Ценить высоко мнение людей будет для них слишком много чести.
Богатство подобно морской воде, от которой жажда тем больше усиливается, чем больше пьешь.
Если бы каждому из нас воочию показать те ужасные страдания и муки, которым во всякое время подвержена вся наша жизнь, то нас объял бы трепет, и если провести самого закоренелого оптимиста по больницам, лазаретам и камерам хирургических истязаний, по тюрьмам, застенкам, логовищам невольников, через поля битвы и места казни; если открыть перед ним все темные обители нищеты, в которых она прячется от взоров холодного любопытства, то в конце концов и он, наверное, понял бы, что это за «лучший из возможных миров».
Уединение избавляет нас от необходимости жить постоянно на глазах у других и, следовательно, считаться с их мнениями.
Не удивление, а недоумение и печаль суть начало философии.
Разумно было бы почаще говорить себе: «изменить я этого не могу, остается извлекать из этого пользу».
Есть одна для всех врожденная ошибка — это убеждение, будто мы рождены для счастья.
Вера и знание - это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая.
То, что людьми принято называть судьбою, является, в сущности, лишь совокупностью учиненных ими глупостей.
Вежливость — это фиговый лист эгоизма.
Врач видит человека во всей его слабости, юрист — во всей его подлости, теолог — во всей его глупости.
Каждый имеет для другого лишь то значение, какое тот имеет для него.
Самоубийца именно потому и перестает жить, что не может перестать хотеть.
Кто не любит одиночества, не любит и свободы.
В одиночестве каждый видит в себе то, что он есть на самом деле.
Люди подобны часовым механизмам, которые заводятся и идут, не зная зачем.
Жениться — это значит наполовину уменьшить свои права и вдвое увеличить свои обязанности.
Вера и знание — это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая.
Каждый человек может быть самим собою только пока он одинок.
Для каждого человека ближний — зеркало, из которого смотрят на него его собственные пороки; но человек поступает при этом как собака, которая лает на зеркало в том предположении, что видит там не себя, а другую собаку.